WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Экономика освоения альтернативных источников энергии (на примере ЕС)

Автореферат докторской диссертации по экономике

 

Российская Академия наук

Институт Европы

На правах рукописи

 

 

Каныгин Петр Сергеевич

Экономика освоения альтернативных

 источников энергии

(на примере ЕС)

Специальность 08.00.14 – Мировая экономика

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора экономических наук

 

 

 

 

Москва - 2010


Работа выполнена в Институте Европы Российской Академии наук

Официальные оппоненты

Академик Иванов И.Д.

Доктор экономических наук, профессор Ершов Ю.А.

Доктор экономических наук, профессор Конопляник А.А.

Доктор экономических наук, профессор Жизнин С.З.

Ведущая организация

Всероссийский научно-исследовательский конъюнктурный институт

Защита диссертации состоится «10» ноября 2010 г. 15.00 часов на Заседании Диссертационного Совета Д 002.031.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора экономических наук по специальности 08.00.14 – Мировая экономика в Институте Европы Российской Академии наук по адресу: ул. Моховая, д.11, стр. 3 В.

С диссертацией  можно ознакомиться в библиотеке Института Европы.

Автореферат разослан………..

Ученый Секретарь

Диссертационного Совета,

кандидат экономических

наук, доцент                                                                         Говорова Н.В.


                            ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Даже на фоне текущего финансово-экономического кризиса основной глобальной проблемой человечества остается энергетическая, корни которой уходят в конечность (и ограниченность) запасов в мире ископаемого углеводородного топлива при  возрастающем спросе на него.

По оценке акад. А.Э. Конторовича за XX в. человечество использовало почти вдесятеро больше традиционных энергоресурсов, чем за предыдущие 60 тыс. лет своей истории. Энергосбережение перекрывается появлением новых масштабных потребителей энергии в лице стран «догоняющего» развития, на чью долю к 2030 г. придется уже 80% прироста спроса на нефть и 2/3 ее мирового потребления. Разведка запасов углеводородов отстает от их добычи,  а природа уже не имеет в своем распоряжении какого-то нового ископаемого источника энергии, способного заменить нефть и газ. Технический же прогресс, существенно нивелировавший ранее фактор ограниченности энергоресурсов, ныне все чаще не справляется с этой ролью.

Как следствие, в мире вызревает энергетический кризис, который носит уже не преходящий, конъюнктурный, как ранее, а системный, структурный характер, определяемый фактором редкости ресурса, с трендом к росту равновесных цен ископаемого топлива и не случайно, что выход мировой экономики из кризиса начался с возврата к прежней цене на нефть. Наконец, традиционная энергетика дает 80% выброса вредных газов в атмосферу, чей «парниковый» эффект уже вызывает тревожные негативные изменения климата планеты.



С особой остротой все эти явления характерны для Европейского Союза, где развитая промышленность и плотное население с высокими стандартами жизни соседствует со скудной и истощающейся собственной базой ископаемого топлива. ЕС уже наполовину зависит от импорта энергии (с перспективой роста этого показателя до 70% к 2030 г.), причем каждое удорожание нефти на 10долл/барр оборачивается здесь утерей 0,1 проц. пункта роста ВВП и усилением инфляции на 0,1-0,2 проц. пунктов.

В стратегической перспективе выход из складывающейся ситуации состоит в замещении нынешней традиционной углеводородной энергетики на новую неуглеродную (малоуглеродную) энергетику будущего независимую от невозобновимых ископаемых ресурсов природы и, одновременно, более экологичную. Однако, такой высокотехнологичный уклад для ТЭК, по оценкам специалистов, может сложиться не ранее середины XXI века. Поэтому в странах потребителях энергии стало заметно активизироваться освоение наличных возобновимых источников энергии (ВИЭ), альтернативных традиционным и способных на этот период (и далее) хотя бы частично  дополнить или заместить иссякающие углеводородные, чем сделать переход от современной кризисной к будущей устойчивой энергетике более плавным и управляемым. Соответственно, насущным становится и научный анализ процесса освоения ВИЭ, экономики, организации и перспектив их использования, чему посвящена (на примере ЕС) настоящая диссертация и что, в свою очередь, предопределяет и ее актуальность.

Конкретно, объектом исследования в предлагаемой работе являются структурные сдвиги внутри современного ТЭК Евросоюза, обновляющегося за счет альтернативной энергетики, а его предметом – сама такая энергетика и ее становление во взаимосвязи с усилиями по повышению энергоэффективности хозяйствования и защитой окружающей среды.

Степень изученности избранной темы  в такой ее постановке остается недостаточной и здесь пока нет какой-либо сложившейся научной школы. При наличии исследований по отдельным разновидностям ВИЭ (которые, к тому же, посвящены, в основном, их техническим характеристикам) имеется крайне мало работ, которые бы анализировали феномен ВИЭ в совокупности и в иерархии технико-экономических возможностей их освоения в привязке ко времени. Статистика ВИЭ остается неполной и разнородной по набору показателей и методикам их исчисления. Выходит достаточно много популистских публикаций, призывающих к освоению ВИЭ любой ценой, причем с политизированным рефреном на «избавление» Евросоюза от энергетической зависимости Евросоюза от ОПЕК и  России. Наконец, сама альтернативная энергетика анализируется чаще всего изолированно, как вещь в себе, и вне ее органичной триединой связи с энергосбережением и экологией.

При накоплении и систематизации материала и в процессе исследования диссертант опирался на труды отечественных экономистов и энергетиков В.А. Акулиничева, В.А. Баринова, В.В. Бушуева, Е.П. Велихова, А.Г. Гранберга, Л.М. Григорьева, И.А. Грицевича, В.М. Данилова-Данильяна, Ю.А. Ершова, С.Э.Жизнина, А.З. Жука, Ю.А. Израэля, А.О. Кокорина, А.А.Конопляника, А.Э. Конторовича, Г.А. Крепеца, Н.П. Лаверова, И.А. Мазура, А.А. Макарова, И.А. Платэ, Н.И. Пономарева-Степного, Б.Н. Порфирьева, Е.М. Примакова, Н.Н. Семенова, В.П. Скулачева, С.А. Субботина, О.Н. Фаворского, Н.А. Симония, В.Е. Фортова, М.Д. Хуторского, М.М. Циканова, П.Е. Шейндлина, Э.Э. Шпильрайна и др.

Были обобщены, критически изучены и использованы также работы зарубежных специалистов, в том числе Э. Арнольда, Р. Аркинсона, М. Барроуза, И. Бергера, Ван Джалина, Д. Виктора, М.Винка, Э. Гленна, П. Грациано, Р. Даса, С. Димаса, Ф. Зингера, Дж. Кемпбелла, П. Клемента, А. Клифтона, Б. Кокса, Е. Кольберта, П. Крейга, А. Кумара, М. Лабле, Д. Лобелла, М. Маканта, Ж. Макклада, И.Маккубина, Г. Манна,  П. Митчелла, В. Паттерсона, Дж. Руппика, Н. Стерна, С. Стиглица, Дж. Сумбучини, Г. Тревертона, К. Турмса, М. Фортиса, С. Хага, В. Халефельдера,  Л. Хехта, В. Шивы, Н. Штайнера, Дж. Штейна и др.

Использованы также документы и материалы международных организаций, в т.ч. Совета и Комиссии ЕС, Европарламента, Евростата, Международного энергетического агентства, ОЭСР, европейских отраслевых союзов производителей ВИЭ, а в части российской проблематики – отечественное законодательство и материалы компетентных российских министерств и ведомств. Были изучены фирменная информация, научная и техническая периодика, материалы информационных агентств.

В основе методологической базы исследования лежат общепринятые принципы познания экономических явлений – диалектический, конкретно-исторический, междисциплинарный, системный подходы, восхождение от частного к общему, анализ, синтез, дедукция, моделирование изучаемых

процессов путем описания, сопоставления, сравнения, обобщения и перекрестной проверки данных, особенно учитывая их разнородную достоверность в данной сфере.

Целью исследования при этом было выявить составные части, место и роль альтернативных (возобновимых) источников энергии в современном ТЭК на примере ЕС, перспективы и пределы развития такой альтернативной энергетики, динамику ее основных технико-экономических показателей и степень влияния ВИЭ на общее энергоснабжение, энергоэффективность, экологию Евросоюза и российский энергоэкспорт на этот рынок.

В этом контексте диссертант ставил перед собой следующие задачи:

  1. оценить адекватность собственной базы традиционного ископаемого топлива в ЕС перспективным потребностям экономического роста этого блока;
  2. выявить характерные черты проявления современного энергетического кризиса в ЕС и видение путей выхода из него у руководства Евросоюза, стран-членов и европейского бизнеса;
  3. вскрыть причины активного обращения в ЕС к альтернативным источникам энергии, определить их современный базовый набор и основные технико-экономические характеристики;
  4. показать место ВИЭ в энергобалансе ЕС ныне и на перспективу до 2030г., выявить пороги и динамику их конкурентоспособности в сравнении с традиционными углеводородными энергоносителями, а также основные преимущества и недостатки;
  5. проанализировать влияние текущего финансового-экономического кризиса на сферу ВИЭ и их место в антикризисных программах ЕС;
  6. дать повидовой анализ внедрения каждого из основных ВИЭ в энергопотребление ЕС с прогнозом их дальнейшего технического развития и динамики издержек и цен;
  7. оценить основные элементы новой неуглеродной (малоуглеродной) энергетики будущего и возможные ниши в ней для ВИЭ;
  8. обосновать правомерность причисления к ВИЭ атомных электростанций и неизбежность возврата к расширению их сети в ЕС;
  9. выявить связь  и взаимозависимость между ВИЭ и мерами по энергосбережению в Евросоюзе;
  10. проанализировать конкретное влияние освоения ВИЭ на экологию Европы;
  11. показать существенную роль государства в освоении ВИЭ в ЕС, проинвентаризовать его меры поддержки такого освоения, льготный хозяйственный механизм и  административный ресурс;
  12. провести сравнительный анализ развития альтернативной энергетики в ЕС и в других районах мира;
  13. обратить внимание на целесообразность освоения ВИЭ даже в такой энергоизобильной стране как Россия, указать на возможные сферы  и способы их применения, оценить природный, научно-технический и экспортный потенциал альтернативной энергетики в России, а также степень влияния освоения  ВИЭ в ЕС на российский энергоэкспорт;
  14. показать тесную взаимосвязь в российских условиях освоения ВИЭ, энергосбережения и охраны окружающей среды и возможностей международного сотрудничества в этих областях.

Новизна предлагаемого исследования заключается в том, что в нем впервые предпринята попытка комплексного анализа технико-экономических характеристик всего набора основных видов ВИЭ в современном энергобалансе ЕС с прогнозом их развития и проекцией на интересы России. Новым является также и сам подход в работе к альтернативной энергетике, энергоэффективности и экологии как к тесно взаимосвязанной «триаде», требующей междисциплинарного  анализа.

Элементами научной новизны отличаются также разделы , посвященные анализу политэкономической сущности ВИЭ как товаров, особенностям ценообразования на них, обобщению инструментария государственной поддержки освоения ВИЭ и сопоставительному анализу масштабов их использования в ЕС и других районах мира. Автор полемизирует с рядом официальных и экспертных оценок, завышающих возможную роль альтернативной энергетики в снижении зависимости ЕС от импорта, игнорирующих неизбежность, в условиях энергокризиса, «ренессанса» ядерной энергетики в Евросоюзе, а также необъективном тезисом «зеленых» об однозначно позитивном воздействии ВИЭ на  климат, ибо они генерируют и собственные вредные выбросы в атмосферу и ущерб среде обитания.

Наконец, в работе выдвигается концепция разумного сочетания в России развития сетей централизованного энергоснабжения с прогрессом локальной энергетики на базе ВИЭ в удаленных или энергодефицитных районах страны, что имело бы существенный народнохозяйственный эффект.

Как итог проведенной работы диссертантом получены следующие основные научные результаты, выносимые на защиту:

  1. вывод о том, что односторонняя ориентация экономики и общества на ресурсно ограниченную и истощающуюся традиционную углеводородную энергетику с рубежа XXI в. начинает тормозить экономический рост и социальный прогресс;
  2. характеристика современного энергетического кризиса уже не как преходящего, конъюнктурного, а долгосрочного и структурного, выход из которого может быть стратегически найден лишь на путях становления нового технологического уклада для неуглеродной (малоуглеродной) энергетики будущего, независимой от невозобновимого ископаемого топлива;
  3. тезис, что такой новый технологический уклад может сформироваться лишь к середине XXI в. и потому вполне оправданно стремление стран-потребителей на этот переходный период мобилизовывать любые наличные альтернативные источники энергии заменяющие или дополняющие традиционные;
  4. обобщение,  что важнейшими и заслуживающими внимания в наборе ВИЭ являются энергия ветра, Солнца, Океана, мини-ГЭС, биомасса, геотермальная энергия, а также водород и энергия АЭС; прогноз, что в основу энергетики будущего из этого набора способны, однако, войти лишь водород и АЭС с переводом последних на термоядерный синтез;
  5. вывод, что ценообразование на ВИЭ  отклоняется от классических канонов, ибо многие их природные элементы не имеют стоимостной (рыночной) оценки, а сами их цены искажаются госсубсидированием или, наоборот, налогообложением конкурирующей традиционной энергии. При этом, однако, цены ВИЭ  могут содержать абсолютную, дифференциальную и технологическую ренту;
  6. анализ преимуществ и узких мест ВИЭ, делающими их (кроме водорода и АЭС), даже при возобновимости, лишь переходным этапом в преодолении дефицита энергии в мире, но вполне пригодными для  децентрализованного энергоснабжения с возможными «нишами» даже в энергетике будущего;
  7. ранжировка отдельных ВИЭ по динамике издержек и по последовательности их выхода на реальную конкуренцию с углем, нефтью и газом  в сферах теплоснабжения и электроэнергетики;
  8. тезис, что ведущими среди ВИЭ на обозримую перспективу станут биомасса и энергия ветра с включением в ресурсы биомассы коммунальных отходов и переводом  биотоплива на непищевое сырье;
  9. вывод, что нынешний прогресс ВИЭ в решающей степени опирается пока, в основном, не на их конкурентные, технико-экономические преимущества, а на разностороннюю поддержку государства, включая бюджет и другие инструменты ЕС; констатация, что наиболее важную роль в такой поддержке играют стимулирующий хозяйственный механизм, а также востребованность ВИЭ среди крупных энергокорпораций, теряющих свою прежнюю  углеводородную базу за рубежом ввиду ее перехода под суверенитет стран-производителей;
  10. подсчет, что в социальном плане ВИЭ создают на единицу энергоотдачи больше рабочих мест, чем традиционная энергетика, а техпрогресс здесь пока нацелен прежде всего на инновации, а не на сопутствующую экономию живого труда;
  11. обобщение прогнозов по емкости и перспективам рынков ВИЭ, оборудования и технологий для их освоения, предопределяющих  интерес к ним частного бизнеса и потребителей;
  12. констатация, что биомасса начинает конкурентно использоваться уже не только как топливо, но и в качестве сырья для химической промышленности, что расширяет сферы ее использования;
  13. показ того, что освоение ВИЭ и энергосбережение являются вариантными путями экономии традиционной энергии, хотя и конкурирующими, но дополняющими друг друга;
  14. критический разбор тезиса о позитивности освоения ВИЭ для экологии Европы и планеты с показом как их возможностей в деле торможения неблагоприятных изменений климата, так и наличия у них собственных антропогенных характеристик;
  15. анализ специфических регуляторных мер и хозяйственного механизма ЕС, стимулирующих энергосбережение и охрану окружающей среды;
  16. вывод, что лидерство ЕС в освоении ВИЭ является хотя и заметным, но не безусловным, в частности, по гелиоустановкам и ветровой энергии, а в сфере строительства АЭС Евросоюз существенно отстает от остальных районов мира;
  17. концептуальный тезис о том, что хотя богатой углеводородами России вовсе не обязательно осваивать ВИЭ, подобно ЕС, любой ценой, альтернативная энергетика вполне может найти у нас свое место в сфере децентрализованного, локального энергоснабжения тех районов страны, которые остаются ныне вне энергосетей общего пользования или прокладка там таких сетей экономически нецелесообразна;
  18. оценка ресурсного и научно-технического потенциала альтернативной энергетики в России; обоснование необходимости подхода в нашей

государственной политике к ВИЭ, энергосбережению и экологии как взаимосвязанной «триаде»;

  1. подсчет, что ВИЭ уже сейчас конкурируют с 5% объема нашего энергоэкспорта в ЕС с перспективой удвоения этой доли к 2030 г.;
  2. обобщение положений, касающихся освоения ВИЭ в российских государственных программах и законодательных документах с выводом, что их возможности применительно к России учтены в этих документах не в полной мере, а само такое освоение пока не опирается  на необходимый хозяйственный механизм;
  3. и, наконец, заключительный вывод, что сохранение за Россией лидерства в мировой энергетике ныне возможно лишь при продвижении страны по всем направлениям развития ТЭК, включая альтернативную источники энергии.

Практическая значимость исследования видится  в том, что оно в обобщенном и аналитическом виде характеризует экономику  и организацию альтернативной энергетики в ЕС, позволяя точнее представлять себе возможности и проблемы введения отдельных ВИЭ и всего их комплекса в энергобаланс, критически заимствовать опыт Евросоюза в стимулировании освоения ВИЭ с учетом специфики России и точнее определять перспективы традиционного российского энергоэкспорта на рынок ЕС. Приведенный в диссертации анализ программирования и хозяйственного механизма энергосбережения  прямо корреспондируют с путями решения тех задач повышения энергоэффективности отечественной экономики, которые были поставлены Президентом России Д.А. Медведевым на заседании Президиума Госсовета в г. Архангельск 2 июня 2009 года, а в части экологии – решениям Совета Безопасности России от 17 марта 2010 г. по выработке  мер борьбы с неблагоприятными изменениями климата.

Практическая, наряду с научной, нацеленность работы обеспечила успешную апробацию ее результатов. Сводные оценки освоения ВИЭ в ЕС были использованы в Государственной корпорации «Ростехнологии» и Минэнерго России, которым поручено развитие отечественной альтернативной энергетики. Опыт энергосбережения в ЕС, отраженный в диссертации, обобщен в материалах переданных в Федеральное собрание, Минэкономразвития, Минэнерго и Совет Безопасности России, а также в МИД в преддверии климатического Саммита в Копенгагене (декабрь 2009 г.).

Кроме того, диссертант принимал личное участие в налаживании производства биобутанола как разновидности биотоплива  из непищевого сырья на заводе  в г. Тулун Иркутской области и является держателем ряда отечественных и иностранных патентов (патентных заявок) в данной сфере.

Хронологически работа над диссертацией завершена 1 июля  2010 года.

Использованные в ней метрологические показатели и их соотношения приводятся в Приложениях №№ 1 и 2.

Конкретно, диссертация выстроена по следующей структуре:

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1.

ТРАДИЦИОННЫЕ И АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ИСТОЧНИКИ В МЕНЯЮЩЕМСЯ ЭНЕРГОБАЛАНСЕ ЕВРОСОЮЗА.

§ 1.  Экономический рост на иссякающих ресурсах.

§ 2. Хозяйственное становление альтернативной энергетики.

ГЛАВА 2.

ОСНОВНЫЕ ВИДЫ ВОЗОБНОВИМЫХ ИСТОЧНИКОВ ЭНЕРГИИ.

§ 1. Энергия ветра.

§ 2.  Геотермальная энергия.

§ 3. Мини-ГЭС.

§ 4. Гелиоэнергетика.

§ 5.  Энергия Мирового Океана.

§ 6.  Водород.

§ 7. Ядерная энергия.

ГЛАВА 3.

БИОМАССА.

§ 1. Виды биомассы .

§ 2. Горизонты использования и возникающие проблемы.

ГЛАВА 4.

ПОЛИТИКА И ПРАКТИКА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА

§ 1. Энергосбережение: макроуровень экономики.

§ 2. Энергосбережение: уровень предприятий и домохозяйств.

ГЛАВА 5.

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ЭНЕРЕТИКА И ЭКОЛОГИЯ ЕВРОСОЮЗА.

§ 1. Суть экологической угрозы.

§ 2. Экологизация энергетической политики ЕС и ВИЭ.

ГЛАВА 6.

ВИЭ ПОД ПАТРОНАЖЕМ ГОСУДАРСТВА.

§ 1. Усилия на корпоративном уровне.

§ 2.Стимулирование освоения ВИЭ: госпрограммирование.

3. Освоение ВИЭ: хозяйственные механизмы стимулирования .

§ 4. Специфика господдержки в энергосбережении и экологии. ВИЭ и хозяйственный кризис наших дней.

§ 5. ЕС: борьба за мировое лидерство в ВИЭ и ее итоги.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ПРОЕКЦИЯ НА РОССИЮ.

Приложения и иллюстративные материалы ……………………………………

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ РАБОТЫ

В гл. 1 диссертации анализируются перспективы энергообеспечения ЕС из собственных источников и по импорту и роль в этом ВИЭ применительно к их технико-экономическим характеристикам и динамике издержек. 

Экономический рост в ЕС идет ныне на иссякающих энергетических ресурсах без перспективы их существенного пополнения. Не оправдывается и официальная гипотеза Брюсселя о возможности этого роста при снижении абсолютных объектов энергопотребления.

Такая ситуация рассматривается в ЕС экономически и, особенно, политически неприемлемая, увеличивающая энергоимпорт блока и ставящая его в зависимость от России и ОПЕК. Соответственно, в «Новую энергетическую политику ЕС», одобренную в 2008 г., была включена стратегическая задача «наилучшего использования собственных энергетических ресурсов ЕС» через энергосбережение и форсированное освоение, наряду с традиционными (невозобновимыми и истощающимися), альтернативных возобновимых источников энергии (ВИЭ) с доведением их доли в энергобалансе блока до 20% к 2020 г., что было бы равноценно экономии примерно 250 млн. т.у.т. из которых 200 млрд. т.у.т. пришлось бы иначе импортировать.

ВИЭ привлекательны для ЕС еще и потому, что они располагаются на его собственной территории,  создают повышенную удельную занятость (до полумиллиона рабочих мест по всему Евросоюзу, ибо научно-технический  прогресс здесь пока работает на создание новых технологий, а не экономию живого труда). В освоение ВИЭ активно включился  бизнес, прежде всего международные вертикально интегрированные энергетические корпорации, которые видят в них, во-первых, замену базы ископаемого углеводородного топлива, утрачиваемой ими за рубежом по мере восстановления национального суверенитета над ней (свыше 2/3 этой базы в 2008 г.) стран-продуцентов, а, во-вторых, громадный перспективный рынок нового оборудования и технологий, оцениваемый по миру в 45 млрд. долл. к 2050г.





Технически ВИЭ представляют собой набор сил и продуктов природы и общества, способных производить энергию в коммерческих или бытовых масштабах, важнейшими из которых являются биомасса, энергия ветра, мини-ГЭС, геотермика, энергия Солнца и Океана, ядерная энергия и водород.  

Политэкономически, они весьма своеобразны и как товары.  Каждый из них имеет свою потребительскую стоимость, но в части меновой многие, как природные физические субстанции, не имеют (ветер, солнечный свет, вода рек и Океана) ценовой оценки или рыночных условий производства (отходы).  В процесс обмена поступают, как правило, не они сами, а извлекаемая из них энергия. В то же время, в цену ВИЭ, при различиях в их характере или условиях освоения, вполне может входить дифференциальная рента, при привязке такой альтернативной энергетики к земле (ветро- и гелиопарки, угодья для производства биомассы) – абсолютная, а при использовании передовых технических приемов – еще и технологическая. При этом процессы ценообразования в применении к ВИЭ, как правило, не реализуются в своем классическом виде и искажаются госсубсидированием и, наоборот, значительным налогообложением их традиционных углеводородных конкурентов.  

В 2008 г. страны ЕС произвели  около 150 млн. т.у.т. топлива из ВИЭ (без АЭС), закрывшего 8% их энергобаланса. В структурной разбивке 60% этой энергии дала биомасса, 22% - мини-ГЭС, 5% ветер, 4,5% геотермика и около 1% - Солнце. По конечному использованию из ВИЭ производится 14% электроэнергии ЕС, но их доля в теплоснабжении много ниже, а в моторном топливе равна всего 2% , хотя к 2020 г. ее декретировано увеличить до 10%.

Таким образом, в ЕС за пределами традиционной углеводородной энергетики  формируется альтернативная, которая уже удовлетворяет до 1/5 его потребностей в энергии, а к 2030 году эту долю намечено довести ? (или даже больше с учетом энергии АЭС). По своему общему потенциалу ВИЭ могут претендовать к 2030 г. на роль третьего по значимости источника первичной энергии в ЕС (после нефти и газа), а в перспективе до 2050 г. – уже и второго (после газа). Вместе с тем, освоение ВИЭ наталкивается и на многие объективные и субъективные препятствия, а именно:  

Во-первых, ввиду различий места и способа их освоения даже одни и те же ВИЭ различны по своим техническим характеристикам, а это существенно ограничивает их производственную приемлемость и конкурентоспособность.

Во-вторых, отнюдь не универсальной является и их доступность. Лишь несколько стран ЕС имеют на своей территории весь их набор, а гораздо чаще речь идет лишь об отдельных источниках.  В частности, это относится к геотермальной энергии и энергии Океана.

В-третьих, природные процессы, лежащие в основе ВИЭ в разных районах различны по своей интенсивности, что корректирует все те же доступность и конкурентоспособность (количество солнечных дней в году,  относительная сила светового потока, скорость, плотность и постоянство ветров и высота приливов и т.д.). Более того, во всех этих случаях отбор энергии оказывается прерывным или неравномерным, что заставляет сочетать генерирующие установки ВИЭ с дорогостоящими аккумулирующими устройствами или же иметь резерв их замены в общих сетях электротеплоснабжения.

Еще и поэтому, в-четвертых, практически все ВИЭ выступают пока как локальные, привязанные к изолированным потребителям и редко подключаемые к общим сетям энергоснабжения.  

Сходным ограничителем, в-пятых, служит и неуниверсальность ВИЭ как энергоносителей в отношении возможных сфер применения. Из триады «электроэнергия – тепло - моторное топливо» лишь биотопливо может применяться во всех трех этих секторах спроса и геотермальная, атомная и солнечная энергии – в первых двух, тогда как остальные ВИЭ – только в одной определенной сфере применения (ветер, Океан и мини-ГЭС - только электрогенерация и т.д.). ВИЭ, кроме биомассы, не могут также служить и химическим сырьем, а это существенно сужает сферы их применения.

В-шестых, многие виды ВИЭ уступают традиционным в энергоэффективности. Например, к.п.д. гелиоэлектроустановок  равен пока всего 26-28%, тепловых гелиоприемников – 10-45%, ветротурбин – 40%,

геотермики – 5-24%, волновых электрогенераторов (теоретически) – 50%, приливных (теоретически) – 40%, биомассы – 8-40% и т.д.

Слабейшей конкурентной стороной ВИЭ остаются нынешние издержки их производства в силу их все еще несовершенных технологий, отличий по теплотворной способности и малых единичных мощностей установок. Даже несмотря на последовательное снижение этих издержек (на 1/3 за последние 15 лет) при цене электроэнергии на базе угля и газа в 3-5ц/КВтч та же энергия на базе ВИЭ обходится в среднем в 6-20ц (с 6 ц для мини-ГЭС и ветротурбин и 20 ц у фотоэлектрических батарей) и к 2030 г. снижение этих издержек прогнозируется к замедлению с диапазоном между теми же крайностями в 6-17ц/КВтч. Существенно и то, что выполнение наметок ЕС по освоению ВИЭ на перспективу потребовало бы неподъемных капиталовложений, а именно порядка 3 трлн. долл. в период до 2030 г. в одну только электрогенерацию.

Наконец, ВИЭ с большим опозданием включается и в международную торговлю, где они представлены пока только древесными пеллетами, биотопливом, электроэнергией и ядерным топливом для АЭС. Преобладают оценки, что на мировом рынке ( более свободном от госвмешательства) ВИЭ могут набрать стартовую конкурентоспособность (прежде всего энергия ветра, геотремики и мини-ГЭС) при равновесной цене нефти не менее 100 долл./барр.

По совокупности этих причин нет гарантий, что амбициозные 20% наметки ЕС будут выполнены. По более реалистичным сценариям ВИЭ к 2020 г. (без АЭС, которые Комиссия ЕС к ним относит) могут покрыть не более 15% спроса на первичную энергию в ЕС при сохранении уровня его зависимости от импорта в 59-60%.

Вместе с тем, даже будучи паллиативным подспорьем, технически берущим свои начала, во многом, из прошлого и могущего претендовать, кроме водорода и атома, лишь на «ниши» в энергетике будущего, ВИЭ реально способны к 2020 г. дать ЕС 200-220 млн.т.у.т. энергии против 120 млн. т.у.т. в 2005 г., чем существенно облегчить здесь переход к неуглеродной перспективе на фоне современного кризиса традиционной.

Главы 2 и 3 работы анализируют основные виды возобновимых источников энергии, достигнутый прогресс и прогнозы их освоения.

Ведущей в этом наборе является биомасса, на долю которой приходится до 80% всего объема энергии, получаемой в ЕС из альтернативных источников. Биологически, она вбирает в себя клетчатку древесного происхождения (древесина, древесный уголь, отходы лесного и садового хозяйства и т.п.), растительную органику и ее производные (трава, солома, тростник, ботва, водоросли, ил, навоз, опавший лист и образующиеся на их базе торф, силос и болотные газы), целевые «энергетические» сельхозкультуры (зерновые, корнеплоды, масличные, сахарный тростник, быстрорастущие деревья и кустарники), а также твердые и жидкие бытовые, коммунальные и промышленные отходы, поддающиеся биологическому или химическому разложению.

На этой базе в ЕС в промышленном масштабе производятся древесные пеллеты для систем отопления (самый распространенный среди ВИЭ товар международной торговли), биогаз (как бытовое, коммунальное и моторное топливо и электроэнергия), биодизель (моторное и бытовое топливо), биоэтанол и биобутанол (моторное топливо). От всех остальных ВИЭ биомассу отличает универсальность ее применения (теплоснабжение, электрогенерация, транспорт) и способность заменять любой элемент традиционного энергобаланса (уголь, нефть, газ), а в последнее время выступать также как химическое сырье. К тому же, в отличие от других ВИЭ, энергия которых, как правило, остается локальной и потребляется  в момент генерации, биомасса может храниться, транспортироваться и продаваться как непосредственно (пеллеты), так и в виде своих производных. Использование биомассы в ЕС с 2001г. по 2009г. возросло  более, чем на 1/3, причем для теплоснабжения и электрогенерации – вдвое, а биотоплива – более, чем вдесятеро. Ожидается, что к 2020 г. по сравнению с 2006 г. использование биомассы и продуктов из нее возрастут для теплоснабжения – еще вдвое, для электрогенерации – в 2,5 раза и для моторного топлива – в семь раз. Стихает и критика использования на биотопливо пищевого сырья: во-первых, его дефицит по этой причине обнаруживается лишь в неурожайные годы, а, во-вторых, оно последовательно заменяется непищевым (отходы, водоросли, быстрорастущие древесные породы).

Вторым по значению ВИЭ в ЕС выступают мини-ГЭС на малых реках и иных водоемах, преобразующие кинетическую энергию водного потока (через малые дамбы или «гирляндные» роторы, погруженные в этот поток) в электрическую. Малая гидроэнергетка обладает такими преимуществами как широкая распространенность небольших водных артерий, экологическая чистота, возможное совмещение электрогенерации с орошением и т.д. Более того, большинство стран ЕС вообще не располагают потенциалом для «большой» гидроэнергетики. Поэтому выработка электроэнергии на мини-ГЭС (в 10 и менее МВт) дает ныне в ЕС 12% общей гидроэнергогенерации против 10% в 2001г. и здесь действуют свыше 17 тыс. электростанций такого типа. В свою очередь, рынок оборудования для мини-ГЭС по одним только турбинам оценивается ныне в 3,5 млрд. евро с перспективой его расширения до 5,5 млдрд. евро к 2020 г.

Однако, наиболее активно набирает масштабы своего освоения энергия ветра, когда кинетическая энергия потока воздуха превращается через ветротурбины в механическую, а из нее через генератор в электрическую. Монтируемые на мачтах и объединяемые в ветропарки такие турбины уже стали привычной деталью европейского пейзажа, производя ныне свыше 100 ГВтч электроэнергии против 27ГВтч в 2001г., а с суши их мачты перемещаются на море, где ветер плотнее и постояннее. Преимуществами ветротурбин являются обилие и «бесплатность» ветров, экологичность и низкие эксплутационные расходы, однако их монтаж и ремонт достаточно дороги. На перспективу прогнозируется довести установленную мощность ветропарков ЕС до 180 ГВТ в 2020г. и 300 ГВт  в 2030 г против 80 ГВТ в 2010г., что сможет покрыть 12-14% общих потребностей ЕС в электроэнергии в 2020г. и около 25% в 2030г.

Ресурсы геотремики основаны на выносе на поверхность тепла земных недр в виде гидротермальной (вода, пар), твердопородной (тепло нагретых пород), геоспрессованной (рассолы) и магматической энергии. Применяются также тепловые насосы, улавливающие температурный градиент между слоями геосферы и поверхностью земли. Ввиду давности освоения производство геотермальной энергии растет довольно медленно (с 3,6 млн. т.у.т. в 2001 г. до около 6 млн. т.у.т. ныне) и в прогнозном плане мощность одних только геотермоэлектрических установок в ЕС намечено довести с 1 ГВт в 2006г. до 2ГВт в 2030г.

Масштабы освоения в ЕС энергии Солнца пока невелики (0,4 млн. т.у.т. в 2001 и свыше 1 млн. т.у.т. в 2009 г.), однако именно этот источник энергии ныне в наибольшей степени привлекает внимание научной общественности и потребителей, равно как и показывает наивысшие темпы своего освоения. К числу достоинств гелиоэнергетики относится практическая неисчерпаемость и доступность солнечной радиации, а ее конечными продуктами являются низкотемпературные тепло и электроэнергия.

Для получения тепла в ЕС используются солнечные концентраторы (гелиоприемники), чей вклад в теплообеспечение ЕС возрос с 0,5 млн. т.у.т. в 2007 г. и 1,5 млн. в 2010 г. и прогнозируется в 12 млн. т.у.т. в 2020 г., т.е. гелиоэнергетика обгонит по отпуску тепла геотермальную. Уже сейчас такое тепло получают миллионы домохозяйств в ЕС, причем  само тепло используется не только для обогрева зданий и быта, но и для кондиционирования и холодильной индустрии.

В свою очередь, для генерации гелиоэлектроэнергии используются параболоцилиндрические гелиоприемники или поля зеркал-гелиостатов, фокусирующих солнечную энергию на приемник с дальнейшей передачей тепла на рабочие тело и генератор. В ЕС уже смонтированы солнечные электростанции на таком концентрированном тепле мощностью в 1 тыс. МВт с перспективой до 20 тыс. МВт к 2020 г. (ФРГ, Испания, Италия, Франция, Греция, Кипр, Мальта). Вместе с тем, наиболее стремительно набирают свои мощности фотоэлектрические установки (солнечные панели), прямо преобразующие энергию Солнца в электрическую, которые рассматриваются как будущее гелиоэнергетики. Установленная мощность солнечных батарей в ЕС возросла с 3 ГВт в 2006г. до примерно 10 ГВт в 2010 г. и прогнозируется к росту до 32 ГВт в 2020г. и 76 ГВт в 2030 г.

Исторически человечество осваивало энергоресурсы, расположенные на суше, тогда как многократно более емким их резервуаром является, наоборот, Мировой океан. Именно сюда падает 70% светового солнечного потока, причем энергия может отбираться здесь без суточных колебаний, а ее аккумулятором служит сам Океан. Технически это возможно посредством сооружения приливных электростанций, использования энергии волн и течений, а также термального и солевого градиента слоев воды. Однако, до сих пор в ЕС действует всего одна электростанция приливного типа во Франции, в ФРГ и Великобритании работают экспериментальные волновые установки, а Швеция использует тепловые насосы на градиенте вод Балтийского моря. Прогнозы о доведении мощностей, использующих энергию Океана до 150-200 МВт не оправдались из-за кризиса.

Водородная энергетика выступает как реальная и стратегическая альтернатива традиционной, так как тут в хозяйственный оборот действительно вводится принципиально новый и массовый энергоноситель с рекордной теплотворной способностью (вчетверо выше, чем у газа и нефтепродуктов и всемеро выше, чем у угля) и практически неисчерпаемыми запасами в природе.

Существуют десятки способов получения энергетического водорода, однако пока он крайне дорог и небезопасен и потому экспериментально используется лишь в «топливных элементах» (напрямую трансформирующих химическую энергию его окисления в электрическую), рассчитанных на мобильное использование (автобусы, мобильные средства связи). По самым оптимистическим оценкам, водород может формировать к середине XXI в. не более 10% энергобаланса ЕС и то, если для его производства будет использоваться дешевая энергия  АЭС.

К элементам неуглеродной энергетики будущего с полным основанием можно отнести и АЭС, на долю которых уже приходится  14% генерации общей и 1/3 электрической энергии в ЕС. Однако, до самого недавнего

времени их сооружение в Евросоюзе, под давлением общественности, было заморожено, сами они официально не включаются Брюсселем в перечень ВИЭ, а кое-где имел место и их демонтаж. Однако, со временем такой «остракизм» проходит. Дефицит энергии и угроза технического отставания от других районов мира привели к безальтернативности «ренессанса» АЗС в ЕС, когда к установленной мощности АЗС в 135 ГВт, практически не менявшейся с 2000 г., добавляются новые станции в Великобритании, Финляндии, Словении, Болгарии и сняты прежние ограничения на их строительство (реконструкцию) в Швеции, Италии и Бельгии.

Дальнейший технический прогресс здесь идет в направлении переработки и захоронения ядерных отходов, сооружения реакторов с замкнутым топливным циклом, перевода урановой энергетики на термоядерную. Прототип коммерческого термоядерного реактора создается международными усилиями в г. Кадараш Франция), а сам термояд может пополнить энергетику где-то после середины XXI в.

При всем своем разнообразии, ВИЭ имеют и общие особенности своего освоения.

Так, они все чаще выступают не как конкуренты, а как взаимодополняющие друг друга источники. Налицо, например, комбинация гелиоприемников и ветротурбин на морских буровых установках, подключение к гелиопаркам геотермальной энергии, контуры ядерно-водородной энергетики. В поселке Мербах (ФРГ) потребности населения покрывают 14 ветрогенераторов, фотоэлектрические батареи площадью в 4 тыс. м2 и биогазовая установка и число таких примеров можно продолжать.

Учитывая сложность проблемы, профильные производители ЕС объединяют свои усилия по  освоению ВИЭ в форме исследовательско-внедренческих групп. Таковыми выступают, в частности по биомассе, «Бисеп» (биогаз), «Лантистримс» (переработка отходов), по ветру – «ТП Винд», геотермике – «Лоубин», мини-ГЭС – «Шерпа», гелиоэнергетики «Солартрез» и «Андазол», энергии Океана – «КА-ОЕ», водорода – «Гидросол», «Хай Трейн» и «Хайфит», которые вполне могут выступать как

партнеры и для заинтересованных российских организаций.

В гл. 4 работы анализируется политика и практика энергосбережения в ЕС и роль в этом ВИЭ, освоение которых может  выступать и как составная часть и как вариантная конкуренция мерам по такому энергосбережению.

За последние 15 лет энергоемкость ВВП ЕС сокращалась на 1,3 % в год, а в килограммах нефтяного эквивалента – с 236 на тысячу евро ВВП в 1999 г. до менее 200 ныне. Из промышленности сбережение перекинулось в бытовой сектор, строительство и опирается  на развернутый хозяйственный механизм  поощрения и  административный ресурс. К 2020 г., по сравнению с началом века энергоэффективность экономики ЕС должна быть директивно повышена на 20%. Тем не менее хозяйство ЕС пока  нерационально тратит до 1/5 потребляемой энергии при разрыве в к.у.т. на тысячу евро ВВП от 136 (Австрия) до 1457 (Румыния).

На этом фоне ВИЭ используются в целях сбережения энергии из традиционных источников, в основном, в четырех вариантах, а именно: а)  их замещения в общем балансе ЕС; б) снабжения энергией локальных объектов, а также потребителей в удаленных или труднодоступных районах вне сетей централизованного энергоснабжения; в) конкурентной замены традиционных источников в отдельных секторах; г) совместного использования с этими последними. Несмотря на то, что в целом энергия ВИЭ остается пока дороже традиционной, на отдельных участках эти источники уже сейчас оказываются конкурентоспособными, сокращая, по сравнению с традиционными, если не удельное потребление энергии, то ее стоимость. Это относится, в частности, к вытеснению мазута как бытового топлива древесными пеллетами, энергоснабжение морских бытовых установок за счет ветротурбин и гелиоэнергетики. Есть расчеты, что ветропарк стоимостью в

300-350 тыс. евро про итогам десятилетней эксплуатации становится выгоднее, чем угольная ТЭС сравнимого размера . Наконец, домохозяйства в небольших  зданиях с потреблением до 40 КВт/м2 предпочитают всем другим видам энергоснабжения тепловые насосы. При смешанном же использовании ВИЭ способны снижать расход топлива при «когенерации», переработке коммунальных отходов в свет и тепло,  использовании геотермального тепла для подогрева бассейнов, полос аэродромов, мойке транспортных средств, а так же при компенсации пиковых нагрузок на локальные энергосистемы. При этом, опять таки, следует иметь ввиду, что энергия ВИЭ поступает  в системы  общего пользования по преференциальным тарифам (т.к. feed-in).

Гл. 5 диссертации анализирует влияние освоения ВИЭ на охрану окружающей среды и предотвращение негативных изменений климата планеты.

Анализируя текущие изменения климата мировая наука раскололась ныне на сторонников палеоклиматических причин таких изменений (рассматривающих их как временные и частные на фоне долгосрочных  тенденций и, следовательно, не создающие причин для тревоги) и, наоборот,  антропогенную школу, относящую ухудшение экологии и климата на счет хозяйственной и иной деятельности человечества, что наоборот, требует срочных регулирующих и компенсирующих мер.  Диссертант полагает, однако, что на место противостояния этих лагерей должен придти синтез их воззрений, основанный на определении вкладов обеих этих воздействий в данный процесс, что, в свою очередь, позволило бы предметнее определить и меры борьбы с нынешней климатической угрозой, чего не удалось сделать на климатическом саммите в Копенгагене в декабре 2009 г.

         Вместе с тем, само по себе антропогенное воздействие на климат, пусть и не выраженное пока в относительных показателях к палеоклиматическому, несомненно и, в свою очередь, на 80% порождается  энергетикой, выбрасывающей в атмосферу окись углерода, метан и оксиды азота, которые, создавая «парниковый» эффект, порождают искусственное и прогрессирующее потепление климата, способное за пределами +2 0С к среднем температурам, нарушить экосистему планеты. Ущерб от стихийных бедствий в ЕС растет ныне быстрее числа этих бедствий.

         Соответственно, эмитируя в атмосферу до 6  млрд. т. СО2 в год, Евросоюз активно ищет превентивных мер в этой области, в.т.ч. на направлении освоения ВИЭ, которые в большинстве своем, заметно менее антиэкологичны, чем традиционные энергоносители.

         Действительно, кроме биомассы, ни один ВИЭ при своей эксплуатации не дает «парниковых» выбросов, а при использовании топливного водорода на выходе образуется обычная вода. Поэтому ВИЭ вполне способны внести свой вклад в выполнение директивного задания ЕС о снижении выбросов «парниковых» газов к 2020 г. на 20% по сравнению с 1990 г. Евросоюзу, видимо, со временем удастся разорвать прежнюю причинно-следственную связь между экономическим ростом и загрязнением атмосферы.

         Вместе с тем, картина с ВИЭ и экологией в ЕС не целиком радужна, а сам позитив ВИЭ в экологии является условным. Так, биотопливо эмитирует те же СО2 и метан, а применение его на транспорте делает его всего на 1% более экологичным. Ветро- и гелиопарки занимают значительные площади сельхозземель, ветротурбины, к тому же, портят ландшафт, создают шумовое загрязнение и губят птиц, мини-ГЭС подтапливают берега и мешают ходу рыбы и если при «ренессансе» АЭС они способны, путем замещения углегазовых, сократить выбросы в электроэнергетике ЕС на 10%, сами эти станции также эмитируют в атмосферу тепло не говоря уже о несовершенстве захоронения ядерных отходов.  Даже геотермальные ТЭС эмитируют 136 г.  СО2  на КВт. производимой энергии (хотя газовые – 453 гр., угольные – 1042 гр. и т.д.) Однако, такая неоднозначная экология самих ВИЭ (кроме нападок на АЭС) пока остается в тени, как правило не учитывается при природоохранных мероприятиях, а предметом общественной озабоченности здесь пока стало частичное вытеснение энергоресурсными культурами пищевых в агробизнесе и неурожайные годы.

         В гл. 6 работы дается на анализ системы господдержки освоения ВИЭ в ЕС.   Как и во всякой новой технической (и политизированной) сфере в процессе освоения ВИЭ в ЕС неизменно присутствует государство в лице как национальных (и региональных) властей, так и наднациональных органов  и такая их совместная компетенция закреплена в ст.193 Договора о функционировании Европейского союза как части Лиссабонского договора. В свою очередь, господдержка приобретает в ЕС формы программирования, создания для освоения ВИЭ стимулирующего хозяйственного механизма и применения административных мер по их внедрению в энергетику.

         Основным программным документом здесь является  План действий по энергетике и изменениям климата, принятый в 2007 г. Он комбинирует поощрение использование ВИЭ с энергосбережением и ограничением выброса «парниковых» газов. Для его реализации в VII Рамочной программе ЕС по поощрению НИОКР соответствующие ресурсы увеличиваются на 50% и сюда же направляются бюджетные ресурсы стран-членов и кредиты Европейского инвестиционного банка, где финансирование ВИЭ выделено отдельной строкой. План дополняется «Дорожной картой по освоению ВИЭ» и механизмом регулярного обзора и оценки его выполнения.

         Наиболее представительными из секторальных документов являются программы  генерирования электроэнергии на базе ВИЭ, «План действий» по биотопливу и программа работ Евратома. Первая из них распространяется на все виды ВИЭ (кроме ядерной энергии и водорода) и вводит льготные правила расчета тарифов за подключение их к сетям,  налоговые льготы и преимущества для потребителей «зеленой» электроэнергии, а «План действий» по биотопливу - налоговые и иные льготы для его производителей и потребителей, резервирование за биоэнергокультурами посевных площадей и угодий, поддержку НИОКР и облегчение административных барьеров. В целом, План рассчитан на снижение эмиссии СО2   на 209 млн. т., увеличение занятости на 250-300 тыс. чел. при  расходах в 9 млрд. евро. Программа Евратома рассчитана на  переход к «чистой энергии» (проекты «IТЕR» и «Демо») при  надежной защите от радиации  (12,9 млрд. евро).

         Наконец, индивидуальные программы освоения ВИЭ в ЕС достаточно многочисленны и формируются  обычно под его важнейшие решения в этой области. Так, Директива 2003/30/ЕС устанавливает нормы смешивания биотоплива с традиционным, Директива 2004/8/ЕС – замену природного газа на ВИЭ при «когенерации» и т.д.

         Успеху  программ, однако, в решающей степени  способствует то, что они опираются на развернутый хозяйственный механизм, который, в свою очередь, распадается на бюджетное финансирование,  хозяйственные льготы и административные меры в пользу альтернативной энергетики.

         В бюджетной сфере ЕС и его страны-члены обычно берут на себя то, от чего сторонится бизнес, а именно расходы на НИОКР, особенно фундаментальные. В VII Рамочной программе (2006-2013 гг.) на эти цели  ассигновано 770 млн. евро (в VI Программе – 100 млн.), еще 500 млн. евро зарезервировал  Европейский инвестиционный банк и 2 млрд. евро – Евра-том, причем в основном они пойдут на ядерные НИОКР, т.е. на реальную, а не паллиативную (как разнородные ВИЭ) базу энергетики будущего. Слабее участвуют в этом страны-члены ЕС, в бюджетах 12 из которых таких расходов не прослеживаются.  Ассигнования распределяются далее в форме  грантов и через тендеры, в.т.ч. при долевом финансировании заинтересованных фирм и максимуме допустимого грант-элемента. Это позволило, например, довести расходы на ветроэнергию в ФРГ до 9 млрд. евро в 2005 г. при прогнозе в 14 млрд. евро к 2014 г., что позволит стране контролировать четверть мирового производства такой энергии.

         В части налоговых и иных льгот в ЕС практикуются льготные закупочные цены на энергию из ВИЭ, покрытие части цен потребителю, налоговые льготы, преимущества при госзакупках, предоставление  субсидий и инфраструктурных услуг и т.д. Так, Великобритания держит льготную отпускную цену на ветроэлектрическую энергию в 0,03 ф. ст./КВтч, почти повсеместно дотируется энергия АЭС, ЕС оплатил разницу в ценах в 280 тыс. евро за каждый из 12 автобусов, переведенных на водородное топливо. Во Франции ветровая энергия тарифицируется с субсидией 8,4 ц./КВтч, гелиоэлектроэнергия в Греции – в 20,3 ц. и  Италии – 36-44 ц. / КВтч и т.д.  

         Тот же эффект для конкурентоспособности ВИЭ имеет льготное налогообложение. Налоги в ЕС формируют около половины розничной цены бензина, в то время как по Директиве 2003/96/ЕС биотопливо может облагаться по минимальной ставке и вообще освобождается от налогов, если оно используется как химическое сырье. В части госзакупок в 14 из 27 стран ЕС сформирована система «зеленых долей» таких закупок при  приоритете продукции из ВИЭ. Применяется и ускоренная модернизация  оборудования.

         Наконец, для поощрения ВИЭ применяются многочисленные административные меры, как диспозитивные, так и обязательные. Это, в частности, энергоаудит, лицензирование  операций, стандартизация и сертификация ВИЭ-товаров , нормы и квоты их использования и т.д.

В целом, все виды прямого и косвенного содействия государства освоению ВИЭ в ЕС в расчете на 2010 г. оцениваются в 10 млрд. евро.

         В главе также анализируются государственные меры содействия энергосбережению (энергоаудит и экомаркировка зданий, сооружений и товаров, нормы расхода топлива на единицу пробега транспорта, субсидий за энергосбережение, льготы при налогах и госзакупках и т.д.) и сокращению вредных выбросов в атмосферу (квоты и торговля ими, экоаудит, налог на выброс углерода, льготы по госзакупкам и т.д.),

         Столь мощная и надежная государственная поддержка дополнительно привлекает к ВИЭ частный бизнес. Здесь (кроме АЭС, ГЭС и крупных ТЭС) весьма слабо представлена государственная собственность, но зато распространено государственно-частное партнерство. Например, действует совместная программа ЕС и бизнеса по водороду с бюджетом в 2,8 млрд. евро до 2014 г., которой  придан  статус «приоритетного выполнения». Всего же, в Евросоюзе в сфере энергетики только с начала XXI века было создано 127 ГЧП с более, чем 700 участниками.

         Вместе с тем, картина реализации политики Евросоюза в сфере ВИЭ отнюдь не является однозначно благостной. Идет  борьба между «зелеными» романтиками (в.т.ч. в лице Европарламента и неправительственных организаций) и прагматиками (бизнес, Комиссия ЕС) освоения ВИЭ, что вносит в законодательство и практику ЕС в этой области элементы непоследовательности и противоречивости,  включая и   «триаду» 20:20:20.

Хромает дисциплина  исполнения и 9 из 27 стран ЕС еще не перешли на механизм новой экологической политики ЕС  и 16 – не в полной мере следуют нормам Протокола Киото. Отстают страны Центральной и Восточной Европы. Спешка и популизм в целеполагании рубежей освоения ВИЭ наталкиваются на неготовность к этому технико-экономической базы ЕС, на что регулярно жалуется бизнес. Брюсселю пришлось не раз переносить сроки, например, максимальных норм расхода топлива на километр пробега автомобилей, введения «экологических» марок бензина, подстраховывать генерирующие установки на базе ВИЭ традиционными и т.д. Идут  дискуссии о целесообразности субсидирования ВИЭ, что не позволяет выйти на их равновесные цены.

         Вместе с тем, механизм государственной поддержки ВИЭ (как и энергосбережения, и экологии) в ЕС работает достаточно эффективно. Ее масштабы в период текущего финансово-экономического кризиса отнюдь не были сокращены, но даже кое-где увеличены (ветроэнергетика ФРГ, гелиоэнергетика Испании и д.р.), а само развитие альтернативной энергетики  было объявлено одним из основных направлений выхода из кризиса и элементов послекризисной структурной перестройки хозяйства.

         На этом фоне официальный Брюссель нередко заявляет о мировом лидерстве Евросоюза в освоении ВИЭ, однако на деле такое лидерство небезусловно. Так, доля ВИЭ в общем потреблении первичной энергии в ЕС 2007 г. составила 8,1%, что больше, чем в среднем по ОЭСР (6,4%), но меньше, чем по всему меру (12,9%).

         Поэлементно, по биомассе ЕС утилизирует пока всего 8% ее мировой переработки, т.е. отстает здесь от США, КНР и Бразилии. В переработке коммунальных бытовых отходов в мире первенствуют США, в производстве пеллет – США и Канада, моторного биотоплива – Бразилия и США, и ЕС первенствует здесь лишь в переработке жидкой биомассы и выпуска биогаза  и биодизеля. В малой гидроэнергетике ЕС опережают Канада, Бразилия, США и КНР, геотермике – США, Мексика, Япония, Филиппины и Новая Зеландия. Правда, Евросоюз безусловно лидирует в ветроэнергетике (70% ее производства в мире), гелиоэнергетике (где одна Испания производит столько же такой энергии, что США и КНР) и освоении энергии Океана. Однако, тем заметнее накопленные в годы «остракизма» атома отставание ЕС от остального мира в сфере ядерной энергетики. В стадии строительства в Евросоюзе находятся пока всего 4 реактора АЭС, тогда как за его границами - 32. Конкурентами в сфере альтернативной энергетики для ЕС все более становятся страны уже не только ОЭСР, но и БРИК.

         В части прогнозов, ЕС к 2030 г. сможет удержать лидерство в совокупном спросе на энергию по биомассе (без учета Азии и Африки) и гелио- и ветроэнергетике, а по генерирующей мощности электростанций – по биомассе, ветровой и солнечной энергии, проигрывая здесь по геотермике, гидроэнергии и АЭС.

         Таким образом альтернативная энергетика в ЕС ныне развита в целом примерно в той же степени, что и в остальном мире, причем период до 2030 г., за немногими исключениями, не изменит такой расстановки сил.

         В Заключении к работе опыт ЕС в освоении ВИЭ осмысливается в его проекции на Россию.

         Для такой энергоизобильной страны как наша, нет необходимости внедрять ВИЭ в ТЭК и экономику любой ценой и  во что бы то  ни стало. Однако их освоение не должно оставаться вне внимания нашего бизнеса и государства, по крайней мере, по четырем причинам.

         Во-первых, при  громадной территории России  значительная ее часть  находится вне источников централизованного, сетевого энергоснабжения, а тянуть сюда коммуникации (равно как практиковать «Северный завоз» традиционных топлив) крайне сложно и дорого. Поэтому в отечественной энергетической политике напрашивается концепция сочетания централизованного энергообеспечения там, где оно экономически обоснованно, с вовлечением в хозяйственный оборот ВИЭ в тех регионах, где оно отсутствует или требует масштабных дотаций, тем более, что обширные располагаемые запасы ВИЭ наличествуют в России (по крайней мере в комбинации  двух-трех их видов) чуть ли не повсеместно.

         Во-вторых, даже при своих обильных ресурсах страна рано или поздно  может столкнуться с их ограниченностью, хотя бы потому, что геологоразведка у нас отстает от объемов отбора энергоносителей, а в освоение включаются все более мелкие и геологически сложные месторождения при их низком дебете и росте стоимости добычи.  Поэтому нельзя исключать, что у ВИЭ могут понадобиться также и нам как все тот же компенсатор спроса на энергию в переходный период к энергетике будущего.

         Во-третьих, как игрок первой величины в мировой энергетике страна должна постоянно и внимательно отслеживать освоение в мире любых альтернативных источников энергии, пусть экспериментальных и вспомогательных, которые могут так или иначе менять структуру и характер зарубежного спроса на них и тем влиять на перспективы отечественного энергоэкспорта.

         Наконец, ВИЭ открывают для России, в свою очередь, и новые экспортные рынки (рапс, древесные пеллеты, биобутанол, оборудование и технологии), что позволяет, хотя бы отчасти, диверсифицировать отечественный энергоэкспорт.

         «Решая проблемы сегодняшнего дня, мы, конечно, должны думать о будущем, и о том, какого рода энергоресурсы в конечном счете станут основой энергетики будущего, - обобщал складывающуюся ситуацию  Президент Российской Федерации Д.А. Медведев…- надо заниматься альтернативными источниками, потому что рано или поздно в своих сегментах они заместят действующие традиционные углеводороды».

         Потенциал освоения ВИЭ в стране, который оценивается в 4,5 млрд. т.у.т. в год, вполне позволяет им играть в отечественной энергетике свою дополняющую роль. Накоплен и определенный технологический задел по их освоению (кроме крупных ветротурбин). Поэтому альтернативная энергетика в нашей стране вполне может развиваться на основе новейших достижений научно-технического прогресса со стратегическим прицелом, как это рекомендует Российская академия наук, на ядерную энергию и водород.

         Вместе с тем, Россия вступает  в процесс освоения ВИЭ с известным гандикапом, ибо прежде они долго оставались Золушкой отечественного ТЭК и, в частности, ими почти не занималось государство. Эти  источники пока лишены у нас системы целевых показателей государственной отчетности, схемы размещения (кроме АЭС), системы господдержки и не упоминаются, кроме водорода, среди официально утвержденных магистральных направлений дальнейшего развития отечественной экономики и науки. Из 27 действующих законодательных актов и федеральных инновационных  программ по энергетике и технике они фигурируют лишь в трех. 

         Ситуацию  частично выправляет Энергетическая стратегия Российской Федерации на период до 2030 г., которая, в числе прочего, намечает горизонты развития также и неуглеродной (по ее терминологии – «нетопливной») энергетики. Документ предусматривает доведение доли ВИЭ в энергопотреблении к 2030 г. до 11-14% против 7% в 2008 г. и до еще большей доли в генерации электроэнергии. Однако, при всем своем прорывном характере, Стратегия все же не оставляет впечатления, что речь в ней идет о «формировании долгосрочной политики развития возобновимых источников энергии»

         Так, освоение ВИЭ вообще не упоминаются среди стратегических ориентиров государственной энергетической политики (сс. 10-11 документа) и индикаторов энергетической безопасности России (Приложение №2). В самом базовом перечне ВИЭ пропущены мини-ГЭС и энергия Океана ( с.38). В подразделе «ВИЭ и местные виды топлива» (сс. 31-32) речь идет не о их видовом разнообразии, а  лишь о порядке подключения к местным энергосетям. Фактически, активный переход к альтернативной энергетике отнесен в Стратегии не на ее второй, «инновационный» (2013-2015 гг.) а на третий, уже заключительный этап, причем, вопреки международному опыту, это предполагается делать  на фоне ослабления роли государства в ТЭК.

         Не очень понятно, как будет создаваться необходимая для освоения ВИЭ специализированная база энергомашиностроения. Главное же, по традиции, в документе лишь пунктирно прописан стимулирующий хозяйственный механизм поддержки альтернативной энергетики. Прямая господдержка предусмотрена в нем только для АЭС и угля (с.23), а в остальном бизнес отсылается к ныне действующим поощрительным  механизмам, включая Налоговый кодекс РФ (сс. 31,32,74), уже зарекомендовавший себя как антитеза техническому прогрессу.

         Несколько более определенными выглядят перспективы ядерной энергетики, развитие которой опирается на отдельную  (и детальную) государственную программу. Однако, проблема отрасли состоит  в том, что  планам руководства «Росатома» (запускать в стране по две АЭС в год плюс экспорт) противостоят ограниченная способность отечественного атомного машиностроения оснащать в год максимум одну АЭС. Есть и мнения, что наращивание вместо этого традиционных генерирующих мощностей в тех же объемах обошлось бы стране дешевле.

         Как и повсюду в мире проблема соседствует и переплетается с энергосбережением и экологией. Удельная энергоемкость отечественного ВВП в 2,5-3 раза выше среднемировой, а наш ТЭК дает те же 70% эмиссии «парниковых» газов. Однако комплекснного, «триадного» восприятия взаимосвязи этих проблем в стране пока не просматривается.

         В Федеральном законе от 23.11.2009 г. № ФЗ-261 «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности»  использование в данных целях ВИЭ практически не предусмотрено (например, его ст. 14.4.6 говорит о замене бензина, но только газом, а не биотопливом).

         В части климата, хотя Россия регулярно и не выбирает своих квот выброса по Протоколу Киото (c 1990 по 2009 г. наши выбросы сократились на 37%), 65% ее территории рассматриваются как  нетронутые и еще 20% как экологически жизнеспособные, потепление уже сказалось у нас учащением опасных гидрометереологических явлений, которые, по оценке МЧС, обходятся стране в 0,07-0,015% ВВП в год. К сожалению, у нас нет единого и полномочного федерального ведомства, ответственного за охрану окружающей среды, и потому возможная роль ВИЭ в соответствующей правовой и регуляторной документации  чаще всего вообще не упоминается. Недальновидная по сути, такая недооценка ослабляет и наши международные экологические позиции, где все еще не получил должного признания тот факт, что Россия, обладая 21% мировых лесов, является еще и крупнейшим в мире донором кислорода от процессов фотосинтеза и «связывания» при этом того же CО2.,. По позитивному нетто-балансу выбросов и их связывания это равносильно вкладу нашей страны в стабилизацию мирового климата в размере около 11 млрд.долл. в год, причем в наибольшей степени выигрывает от этого ближайшая к нам территория Евросоюза. Отсутствуем мы и на мировом углеродном рынке, годовой оборот которого превышает 120 млрд.долл. Пора приводить к итоговому знаменателю и спор отечественных палеоклиматической и антропогенной научных школ о причинах и последствиях нынешнего потепления климата без чего стране уже трудно выбирать свою оптимальную стратегическую климатическую политику.

         «Зеленый свет» этим мероприятиям открывают Климатическая доктрина страны (декабрь 2009 г.) и решения Совета Безопасности  от 17 марта 2009 г., где, по предложению Президента России В.А. Медведева было решено до октября с.г. утвердить комплекс мер по смягчению антропогенного воздействия на климат в России, включая подготовку необходимых нормативно-правовых актов, разработать до июля с.г. Гидрометереологическую стратегию страны до 2030 г. и до июня с.г. начать космический мониторинг экологии Арктики.30

         Таким образом, в деле освоения ВИЭ в России и в понимании их взаимосвязи с энергосбережением и экологией налицо еще немалые резервы как в совершенствовании государственного программирования, так и в сфере выстраивания стимулирующего хозяйственного механизма, и здесь опыт ЕС, пусть противоречивый и неоднозначный, вполне может представлять собою информацию к размышлению для наших профильных ведомств и высшего делового и научного менеджмента.

         В международном плане Брюссель готов кооперироваться с Россией в альтернативной энергетике, но лишь на своих условиях, которые близоруко

рассматривают ВИЭ прежде всего как средство сокращения своей зависимости от традиционных российских энергоносителей и переговорного давления на Россию. «Тратят на это миллиарды долларов, - отмечает в этой связи Президент России Д.А. Медведев, - только ради того, чтобы наши нефть и газ не покупать» .

         Конкретно, фирмы ЕС активно берут наши древесные пеллеты, арендуют площади под рапс и подсолнечник, скупают технологии ВИЭ (на 160 млн. руб. в 2007 г.). Однако, при этом не отмечается заметных инвестиций в освоении ВИЭ на территории России. Достаточно инертной в этой сфере, однако, остается и российская сторона. В итоге, тема ВИЭ не фигурирует в «дорожных картах» создания между Россией и ЕС «общих пространств» в экономике и науке, лишь недавно стала предметом Энергетического диалога сторон. Между тем, Россия, ввиду земного вращения с Запада на Восток все более становится полигоном  по переработке «европейской грязи» и примерно 15% ее территории, сопредельной с ЕС, где проживают 60% населения, уже сейчас рассматриваются как экологически неблагополучные.

         Дальше продвинулось сотрудничество сторон в сфере энергосбережения, где выдвинута их совместная инициатива по повышению энергоэффективности. Начат и диалог по климату.  При его критическом восприятии и использовании с учетом специфики России опыт ЕС также может быть интересен обеих этих сферах.

         Диссертацию заключают выводы, сводящиеся к следующему:            

  1. Из всех глобальных проблем современности наиболее острой ныне и на перспективу становится энергетическая, что  связано с прогрессирующим исчерпанием невозобновимого ископаемого углеводородного топлива, отставанием в этой области  геологоразведки и научно-технического прогресса, появлением новых крупных стран-потребителей и заметным недоинвестированием отрасли. Кроме того, именно углеродная энергетика на 80% ответственна за выброс в атмосферу «парниковых газов», грозящих необратимыми изменениями климата планеты.
  2. Дефицит энергии усугубляется неравномерным распределением ее ресурсов по планете, причем в наиболее уязвимом положении при этом оказывается Евросоюз, где развитая промышленность и комфортно живущее население соседствуют со скудной и истощающейся собственной базой традиционных энергоносителей.
  3. Поэтому нынешний энергокризис, в отличие от прошлого, носит не преходящий конъюнктурный, а структурный характер, а в ценообразовании на энергию начинает доминировать фактор редкости ресурса, что придает ее равновесным ценам одновекторный повышательный тренд. Все очевидней становится необходимость и неизбежность перевода мировой энергетики на принципиально новую, неуглеродную (низкоуглеродную) технологическую базу, которая, однако, пока остается на уровне  пилотных проектов и вряд ли выйдет на коммерческое использование ранее середины XXI века.
  4.  Растущая зависимость Евросоюза и плюс ухудшающаяся экология обусловили в ЕС активное энергосбережение, но его резервы во многом уже выбраны и потому важной, самостоятельной частью современной энергетической политики Евросоюза становится активная мобилизация всех наличных местных источников энергии, которые могли бы компенсировать дефицит традиционных, в т.ч. были бы, в отличие от них, возобновимыми и не зависящими от геологии и импорта. В набор таких ВИЭ ныне устойчиво входят энергия ветра, Солнца, Океана,  мини-ГЭС, геотермики и биомасса. Неизбежным выглядит здесь, на фоне энергокризиса. и возврат к развитию ядерной энергетики. Поэтому долю ВИЭ в энергобалансе  ЕС к 2020 г. директивно предписано довести до 20%, что отдает им роль третьей ( с энергией АЭС – второй) важнейшей опоры энергетики и энергохозяйства Евросоюза. 
  5.  Вместе с тем, обладая преимуществами возобновимости и экологичности, ВИЭ, одновременно. имеют ряд проблем  и узких мест своего освоения. Их эффективность во многом зависит от изменяющихся природных явлений. Издержки получения энергии, хотя и сокращающиеся, остаются все еще выше, чем у традиционных углеводородов, ряд необходимых технических решений пока отсутствует. Поэтому ВИЭ пригодны, в основном, лишь для локального, децентрализованного энергосбережения и редко подключаются к сетям общего использования. К тому же, многие ВИЭ уступают ископаемым углеводородам по удельной теплотворности и технологичности использования, транспортировки и хранения, равно как и не лишены собственных экологических недостатков. Поэтому, в стратегическом плане, они могут рассматриваться лишь как промежуточное и временное подспорье при переходе к энергетике будущего, основой которой, видимо, станут водород и термоядерный синтез.
  6. По усредненным расчетам, порогом  рентабельного освоения ВИЭ в ЕС может служить равновесная цена нефти порядка 100

долл/барр, к которому первыми подойдут энергия ветра и мини – ГЭС, вторыми – геотермика и биомасса и последними энергия Солнца и Океана.

  1. Энергосбережение пока вносит в борьбу с энергокризисом вклад больший, чем ВИЭ и оно стало в ЕС органичной частью культуры производства и быта.  Поэтому цель повысить энергоэффективность своего хозяйства к 2020 г. на 20% поставленная руководством ЕС будет, скорее всего, близка к достижению. Вместе с тем, сохраняющиеся доступные резервы экономии энергии в Евросоюзе оцениваются уже всего в 1/5 ее валового потребления, а инвестиции на ее осуществление начинают приближаться к размерам самой экономии.
  2. Реальной представляется и цель снизить в ЕС выброс «парниковых газов» в атмосферу на 20%  по сравнению с 1990 г., оправдала себя и система квотирования и торговли квотами выброса этих газов. Быстро растет мировой углеродный рынок. Однако, вопрос о распространении с 2012 г. ограничений выбросов на новые страны через обязывающие международные соглашения остается пока открытым.
  3. Вся индустрия ВИЭ, равно как взаимосвязанные с ними энергосбережение и экология, работают ныне под патронажем государства и при его прямой поддержке. В качестве оправдавших себя мер в данной сфере можно упомянуть :
  4. В правовом поле – государственное программирование, льготные правила конкуренции и прогрессивную техническую стандартизацию;
  5. В хозяйственном механизме (выступающим наиболее сильным стимулирующим фактором в этой области) – льготные цены и тарифы на ВИЭ, госсубсидии на НИОКР и освоение их результатов, «зеленый» государственный заказ, содействие в инфраструктурном обеспечении;
  6. В административном ресурсе – установление обязательных норм

использования ВИЭ, штрафы за их невыполнение, мониторинг реализации принятых мер.

Работа практически по всем ВИЭ в ЕС идет в рамках государственно-частных партнерств, а бизнес привлекают в эту сферу как государственные льготы, так и перспективы рынка.

10.    Прогресс в освоении ВИЭ идет в ЕС достаточно неравномерно, как по их видам, так по странам – членам. По ветровой энергии здесь первенствует Германия, Дания и Испания,  солнечной – Германия, Испания, Италия, энергии Океана – Франция, Швеция и Великобритания, геотермике – Италия, использованию биомассы – Германия, Швеция, Финляндия, мини ГЭС – Италия, Франция, Испания, Ирландия от них практически по всем параметрам отстают и становятся балластом страны Центральной и Восточной Европы.

Хотя ЕС претендует на мировое лидерство по освоению ВИЭ, оно не является безусловным, ибо в гелиоэнергетике его опережают КНР и Индия, биотопливе – Бразилия и США и атомной энергетике США, КНР и Япония,  а по общей доле ВИЭ в энергобалансе – США. Евросоюзу не удается сыграть организующую роль и в сфере борьбы с глобальным потеплением.

11.    Основными прогнозными направлениями технического прогресса в отрасли являются по ветровой энергии – повышение единичной мощности энергоустановок  и вынос их в прибрежные воды (в горы), где ветер более силен и постоянен; по гелиоэнергетике – поиск новых материалов для гелиоприемников; по геотермике – производство на ее базе не только тепла, но и электроэнергии; по мини – ГЭС – освоение их бездамбовых вариантов; по биомассе – перевод производства биотоплива на непищевое сырье и расширение круга отходов, поддающихся переработке; по энергии Океана – поиск «ловушек» для энергии волн, приливов и течений, и АЭС – переход на реакторы с замкнутым топливным циклом и решение проблемы утилизации ядерных отходов. Самостоятельными междисциплинарными проблемами при этом остаются «когенерация» (одновременное производство тепла и энергии на ТЭС), связывание и хранение углерода при выбросах  и  хранение и преобразование водорода, уже пробивающего себе дорогу  в автомобильные двигатели и источники автономного низковольтного питания.

12.    При имеющимся потенциале ВИЭ в России и наличии у нас базовых технологий их освоения, они вполне могут найти свое эффективное применение в регионах страны, не охваченных централизованным энергоснабжением. Кроме того, как мировая энергетическая держава, Россия должна иметь в наличие все категории энергоносителей и не допускать технологического отставания ни по одному из них, тем более, что на мировом и европейском рынке ВИЭ уже сейчас конкурируют с ее энергоэкспортом. Правильным представляется и выбор отечественной науки на перспективу в пользу водорода и термоядерной энергии.

13. В последнее время ВИЭ начинают получать признание в    государственных программных документах по энергетике, однако,  «триадного» подхода к освоению ВИЭ во взаимосвязи с энергосбережением и экологией в стране  пока не сложилось как нет ии должной нормативной базы, а, главное, стимулирующего хозяйственного механизма их освоения.

Все это, что повышает интерес к опыту, накопленному в этой

области Евросоюзом.

На базе данных выводов и других материалов диссертации могут быть сформулированы следующие рекомендации:

  1. В хозяйственной, технической и энергетической политике России  ВИЭ следует рассмотреть как самостоятельную составную часть общего энергетического потенциала и энергобаланса страны. При этом роль ВИЭ в экономике, следует оценивать в их комплексе и в тесной связи с проблемами энергоэффективности хозяйства и изменениями климата. При подготовке наших предложений по обеспечению международной энергетической безопасности, в.т.ч в противовес Энергохартии, включать в них положения, касающиеся возможной роли в этом ВИЭ. Обозначить присутствие российского бизнеса на мировом товаров и технологий, связанных с ВИЭ, в.т.ч. мировом углеродном рынке.
  2. По своему характеру ВИЭ в наибольшей степени подходят для нужд локального энергоснабжения в тех районах территории России, которые не подсоединены к его централизованным сетям, где прокладка таких сетей экономически нецелесообразна, а так же для нужд коммунальной  энергетики и развития села.
  3. В целях расширения и упорядочения использования ВИЭ в отечественной экономике и энергетике представляется целесообразным:

- вести постоянный мониторинг технического и промышленного        прогресса в этой области, имея по всем видам ВИЭ собственные технические заделы и решения;

- провести комплексное обследование потенциала ВИЭ в России с его районированием и схемой рационального размещения выработки энергии на их базе. Наладить государственную статистику ВИЭ, разработать методику их рыночной оценки для нужд ценообразования.

- сформировать нормативную базу освоению ВИЭ с упором на стимулирующий  хозяйственный механизм, в т.ч. при критическом использовании зарубежного опыта;

- предметно отлеживать воздействие освоения ВИЭ за рубежом, особенно в ЕС, на российский энергоэкспорт. Наладить собственный экспорт конкурентоспособного набора ВИЭ (древесные пеллеты, биотопливо, «зеленая» электроэнергия, ядерная и д.р.), оборудования и технологий (турбины, гелиоприемники, штаммы сапрофитовых бактерий, топливные элементы) и сырья (рапс, клетчатка, органика) для их производства.

4. В качестве элементов нормативной базы и хозяйственного механизма, поощряющих освоения ВИЭ из опыта ЕС, могли бы быть критически заимствованы (в т.ч. при предстоящим пересмотре Энергетической стратегии страны), при адаптации к отечественным условиям:

- государственное программирование по ВИЭ, установление прогрессивных технических стандартов, создание государственно-частных партнерств, льготы ВИЭ при размещении госзаказа и в рамках правил конкуренции,  энергоаудит и маркировка по ВИЭ.

- государственное финансирование НИОКР и внедрения  в данной сфере, льготные цены и тарифы на энергию ВИЭ, дотирование приобретения и монтажа оборудования для их использования, налоговые, инвестиционные, амортизационные и инфраструктурные льготы, компании по разъяснительной работе с населением, а так же меры стимулирования экспорта и защиты внутреннего рынка ВИЭ;

- льготные режимы регистрации предприятий по ВИЭ, лицензирования их деятельности и  подключения  к энергосетям, преференциальный землеотвод, правовое сопровождение выноса объектов ВИЭ в территориальные и международные воды, опыт квотирования выбросов СО2 и торговли такими квотами.

Представляется, что такие меры помогут реально развернуть российские энергокомпании к работе с ВИЭ, равно как и  заинтересуют  в их использовании региональные и местные власти и потребителей. Такие же база и механизм могут быть с пользой применены для стимулирования энергосбережения и охраны  среды в стране.  

  1. Технологически, России при переходе к неуглеродной  (малоуглеродной) энергетике будущего целесообразно стратегически ориентироваться, прежде всего, на водород и термоядерную энергию.
  2. Для повышения технико- экономических характеристик отечественной альтернативной энергетики с учетом опыта ЕС, можно было бы рекомендовать:

- по ветровой энергии: располагать ветропарки преимущественно в прибрежных и горных районах с адекватной скоростью, плотностью и постоянством ветра, при единичной мощности турбины не менее 2-5 КВт;

- по энергии Солнца: совершенствовать конструкции гелиопремников, ориентируя их на максимум светового потока. Наладить производство стандартных солнечных панелей для городских и сельских строений;

- по мини – ГЭС: разработать варианты мини - ГЭС бездамбового типа, в т.ч., в форме «гирляндных» или погруженных генераторов тока;

- по геотермике: освоить использование глубинных, в т.ч. в петротермальных источников и тепловых насосов для выработки как тепла, так и электроэнергии;

- по энергии Океана: наряду с приливными ГЭС развернуть пилотные работы по конструированию волновых и погруженных гидротурбин и водных тепловых насосов для комплексного использования энергопотенциала Океана;

- по биомассе; в ее ресурсной базе ориентироваться, прежде всего, на отходы сельского и лесного хозяйства и переработку муниципального мусора, улучшающие экологию городов, в сфере биотоплива – на его получение из непищевого сырья, в т.ч. в форме биобутанола; освоить производство автодвигателей под «гибридные» виды топлива с сетью заправок. Вести дело к использованию биомассы и ее производных также и в качестве химического сырья.

Представляется, что на такой производственно-технической базе Россия вполне сможет войти в число лидеров мировой ВИЭ – энергетики.

  1. В части борьбы с изменениями климата целесообразно соразмерять принимаемые на себя Россией обязательства по сокращению выбросов «парниковых газов» с обязательствами других стран- загрязнителей, закладывая в получаемые квоты резерв для их последующей частичной рыночной продажи, в т.ч. со ссылкой на донорскую роль России в мировой эмиссии кислорода и связывания СО2. Конкретно во взаимоотношениях с ЕС подчеркивать факт трансграничного переноса в Россию загрязнеиий из остальной Европы и роль нашей страны как важной «кислородной подушки» для Евросоюза. Наладить конструктивное сотрудничество между палеоклиматической и антропогенной  школами климатологов в отечественной науке.

По теме и основным положением диссертации опубликованы следующие работы:

 

№ п/п

Наименование работы, ее вид

Форма работы

Выходные данные

Объем п.л. или с.

Соавторы

1

2

3

4

5

6

 

а) Научные работы

1

«Энергетическая безопасность Европейского союза и интересы России» (монография)

печатная

Москва,

«Алконьюс»,

2008

190 с.

_

2

«Исследование проблем энергосбережения в странах Европейского союза» (статья)

печатная

Журнал «Экономическая наука современной России»,

№ 2, 2009

17 с.

_

3

«Возобновляемые источники энергии в энергетике Евросоюза» (статья)

печатная

«Белорусский экономический журнал»,

№ 2, 2009

14 с.

_

4

«Экономика возобновляемых источников энергии» (статья)

печатная

Журнал «Мировая экономика и международные отношения», № 6, 2009

18 с.

_

5

«Экономика освоения альтернативных источников энергии (на примере ЕС)»

(монография)

печатная

Москва,

«Русь-Олимп»,

2009

254 с.

_

6

«Альтернативные источники энергии в международной торговле» (статья)

печатная

Журнал «Российский внешнеэкономический вестник», № 11, 2009 г .

 8 с.

_

7

«Экология Евро-

пы у красной

черты» (статья)

печатная

Журнал «Современная

Европа» , № 1, 2010 г.

   15 с. 

_

8

«Альтернативная

энергетика в ЕС:

возможности и пределы» (статья)

печатная

Журнал «Экономист». № 1, 2010 г.

    18 с.

_

9

«К проблеме задействования возобновляемых источников энергии

печатная

Журнал «Российский экономический журнал», № 9-10,

2009 г.

       5 с.

_

б)  авторские  свидетельства, дипломы, патенты, лицензии,

10

Российский патент № РФ 2375454 от 15.06.2009

Способ получения органических растворителей, преимущественно бутанола (квазициклический процесс).

11

Заявка на российский патент № 2008134863 от 28.08.2008. Штамм бактерий Clostridium acetobutylicum – продуцент бутанола, ацетона и этанола. Принято решение о выдаче по ней патента от 01.10.2009.

12

Заявка на российский патент № 2008134864 от 28.08. 2008

Способ получения бутанола (со штаммом Clostridium acetobutylicum 3108)

13

Заявка на российский патент №2009117735 от 13.05.2009

Способ получения органических растворителей (со штаммом Clostridium acetobutylicum 3108)

14

Заявка на европейский патент № PCT/RU2009/000351 от 13.07.2009

(Штамм бактерий + Способ получения бутанола со штаммом Clostridium acetobutylicum 3108)

15

Заявка на европейский патент №  PCT/RU2009/000326 от 01.07.2009 (квазициклический процесс получения биобутанола)

 

 

«Нефть России», № 3, 2009. - С.41.

EU. Doc.Com (2008) 771.- Р.11

EU. Doc.Com (2006) 627; EU. Doc.Com (2005) 628

http://www.cordis.europe.eu/fp7/budjet_en.html; «Politique internationale», hiver 2007-2008.- P.231

«Deutsche Welle»,22.01.2009; «Sonne, Wind und Warme»,№ 5,2006 –S .6

«Sonne, Wind und Warme»,№ 7, 2006.- S.52; №9, 2005.- S.88; «Petroleum Economist», March 2006.- P.29; «International Power Engineering», №8, 2006. - Р.27

«Europe», 12.03.2009.- P.22

Конкретно, « ускорение перехода к низкоуглеродной экономике» было определено как один из приоритетов антикризисного плана ЕС, Лиссабонский договор разрешил прибегать в этой сфере, в случае новых кризисных потрясений, к чрезвычайной государственной поддержке  сверх обычных пределов. Практиковались целевые госгарантии по банковским займам предприятий по освоению ВИЭ с частичной компенсации части премий за повышенный риск, налоговые льготы на недвижимость, прошедшую энергоаудит, и на «зеленые» товары и услуги и т.д.

IEA.Op.cit.- Pp. 148,166,170 и др.

Ibid. - Pp. 506-511, 516,517, 520, 521

«Энергетическая стратегия Российской Федерации на период до 2030 г.», - Сс. 10,11. Приложения 2,4.

«Энергетическая стратегия Российской Федерации на период до 2030 г.». - С. 38.

Российская газета, 18.03.2010

Конторович А.Э. Общемировые и российские проблемы ТЭК//в кн. ИМЭМО-ИЭФ/ Мировой кризис и глобальные перспективы энергетических рынков. - М:ИМЭМО, 2009. -  С.63.

International Energy Agency (IEA). World Energy Outlook, 2008.- Paris:OECD, 2009. - P.4.

Eurostat. Energy, Transport and Environment Indicators, 2007.- Luxembourg:Office of Official Publication, 2008.-P.21; OECD. Economic Outlook, December 2007.- P.35.

EU. Doc.SEC (2008) 2794. – P.2

Wind Energy. The Facts.- Brussels: Agoria, 2008. - Vol. II, p.17

EU.Doc. SEC (2009) 2794. – P.19.

EREC. Renewable Energy Technology Roadmap by 2020. – Brussels, Agoria, 2008.- P. 4-5

Ibid, P.18.

Wind Energy. The Facts…, Vоl.I. P.8

IEA. Op.cit. - P.52

IEA. Outlook.., P.521

“Deutshe Welle”, 19.01.2009

“Revue generale nucleare”, № 6, 2005. – Р. 9.

“Deutshe Welle”, 23.01.2009

Eurostat. Op.cit. - P.9

EU.Doc. Com (2005) 265.- P.1

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.